Регистрация Авторизация В избранное
 
 
Премьеры на ТМДРадио
Пн-Чт 21.00, Пт-Сб 19.00 Вс 18.00
«РОЖЬ» Фет Тютчев Кольцов
Л.Н.Толстой А.К.Толстой
Пт-Вс 21.00
«Вяленая Вобла» Салтыков-Щедрин
Вс 15.00
«Персидские песни» Хафиз Саади Хайям
Художественная галерея
Псков (1)
Старая Москва, Кремль (0)
Старик (1)
В старой Москве (0)
Зима (0)
Этюд 2 (0)
Ярославль (0)
Михайло-Архангельский монастырь (1)
Москва, Малая Дмитровка (1)
Церковь в Путинках (1)
Деревянное зодчество (0)
Собор Василия Блаженного (0)

«Басни» (часть вторая) Владимир Пасынков

article480.jpg
СКАТ И КАМБАЛА
 
Случилось раз: на дне морском
Дивила ската камбала,
Когда, присыпавшись песком,
Для рыб невидимой была.
 
Просил ее он научить
Маскироваться, как она,
Чтоб не умели отличить,
Как и ее, его от дна.
 
По старой дружбе камбала
Раскрыла скату весь секрет,
Как хищник хищнику, дала
Полезный, дельный свой совет:
 
«Один в один чтоб слиться с дном,
Сперва поднять наверх песок,
И чтоб подплыли те потом,
Закрыв глаза, лишь лечь на бок».
 
Учить закончив, камбала,
И на успех благословив,
Оттуда вскоре уплыла,
Свое и место уступив.
 
И вот… наверх подняв песок,
Чтоб слиться с дном один в один,
Скат попытался лечь на бок,
Но начал падать вдруг, как блин.
                                             
Закрыв глаза, на бок ложась,
Он ждал, что спрячется вот-вот,
Но, на боку же не держась,
Валился сразу на живот.
  
Потом взметнувши вновь песок,
Стремясь все точно исполнять,
Лечь на другой пытался бок,
Но падал на спину опять.
 
Пока менял он так бока,
Вокруг не видя ничего,
Смотрели, как на чудака,
Смеясь, все рыбы на него.
 
Хоть помнил четко весь урок,
Но мысль такая не пришла,
Что так вот лечь на нижний бок
Способна только камбала.
 
Вот если б лег он на живот,
То мог бы спрятаться вполне,
Но, в ум совет ее взяв тот,
Лишь долго мучился на дне.
 
Из басни ж нужно нам понять:
Любой совет, приказ любой
Не стоит слепо исполнять,
Коль не продуман он тобой.
Пусть будет крут авторитет,
Что нас берется поучать, –
Неошибающихся нет,
И надо голову включать.
 
 
ПРИТВОРСТВО БАРСА
 
Козлом прикинувшись раз горным,
В охоте видя свой удел,
Сам барс с радушием притворным
К козлам приблизиться хотел.
 
Изображая их движения,
Как на копытах он скакал,
И силу всю телосложенья
Лихого хищника скрывал.
 
Но, хоть и ближе подобрался
И делал вид, что есть рога,
Как быть похожим ни старался,
Все ж распознали те врага.
 
Хоть прятал когти все умело
И блеял даже, но притом
Нервозно бил себя по телу
Своим напрягшимся хвостом.
 
Сперва козлы заворожённо
Лишь наблюдали с бугорка,
Но вот… вскочили напряженно,
Не допуская до броска.
 
И вмиг спаслись за валунами,
Едва вожак лишь бросил клич.
Восьмиметровыми прыжками
Не смог кошачий их настичь.
                                                                               
Ну а козлов искать уставши,
К своим детенышам спеша,
Вдруг встал наш хищник, зарычавши
На своего же малыша.
 
Играя, тот, не зная меры,
Неосмотрительно забрел
Далековато от пещеры,
Где мог схватить его орел.
 
Но, хоть родитель рыкал зычно
И зубы грозно оголял,
Как и всегда, весьма привычно
Хвостом приветливо вилял.
 
Завидев взрослого лишь только,
Малыш восторга не сдержал
И, не боясь клыков нисколько,
К тому, ласкаясь, подбежал.
 
Из басни ж будет сей несложно
Извлечь полезнейший урок:
Скрывать подолгу невозможно
Ни добродетель, ни порок.
Иные люди полагают,
Что лишь в поступках так своих
Свою всю сущность раскрывают - 
Она ж… повсюду прет из них.
В делах серьезных всяк бывает
Тем, за кого сумеют счесть,
Каким быть в миг тот подобает,
А в мелочах – такой как есть!
 
 
ЛЕНИВЫЙ МЕДВЕДЬ
 
Спадали листья понемногу –
Зимы, спешащей в лес, сигнал…
Один медведь искал берлогу,
Другой же и забот не знал.
 
Напрячься где-то чуть побольше
Он очень-очень не любил,
Хотел понежиться подольше,
В сухой листве, не тратя сил.
 
Ведь был уверен, что успеет
Найти убежище поздней.
Пока же солнце нежно греет,
Предался лености своей.
 
Медведь тот, первый, поискавши,
Нашел упавшую сосну.
И, листьев в яму натаскавши,
С комфортом лег в ней ждать весну.
 
Второй, не чувствуя угрозы,
Дремал и видел сладкий сон.
Но вот ударили морозы –
Засуетился тут и он.
 
Обычный шаг вдруг превратился
В невероятно быстрый бег.
Да видно, поздно спохватился:
С небес уж сыпал первый снег.
 
И сразу много навалило,
Земли неровности сравняв,
Все ямы нужные сокрыло,
Возможность их найти отняв.
 
Потратив времени немало
И не сумев их отыскать,
Решил он наспех, где попало
Себе убежище копать.
 
И вот, замерзнуть опасаясь,
Когда тот, первый, мирно спал,
В заледенелый грунт вгрызаясь,
Стеная, яму он копал.
 
Труду все силы отдавая,
Царапал землю вновь и вновь.
Песок и камни разрывая,
Изранил лапы обе в кровь.
 
Хоть неглубокую, но все же
Он яму выскрести сумел
И кое-как устроил ложе,                            
Но изнемог и заболел.
                                                                                 
Своей не радуясь берлоге,
Больной, израненный, уснул.
И, просыпаясь все в тревоге,
Так до весны в ней и тянул.
 
Мораль сей басни для лентяя:
Пусть труд не любящий поймет,
Что в лени силы сохраняя,
Потерь их в будущем он ждет.
На разгребание последствий,
Что нерадивых после ждут,
И неизбежных с ними бедствий
Все те же силы и уйдут.
Он даже больше их затратит,
Борясь с бедой очередной.
Ухудшив жизнь себе, заплатит
За это выросшей ценой.
Да и к тому же, чтоб лениться –
Профессионально, без помех,
Сначала нужно потрудиться -
Так больше шансов на успех.
 
 
ОШИБКА БУРУНДУЧКА
 
Орехов много собирался
Добыть к зиме бурундучок,
И до упора все старался
Забить кладовку-тайничок.
 
Изведал тальник и шиповник,
Под каждым кустиком глядя,
Излазил рьяно весь ольховник, 
Орехов все не находя,
 
Мечтою сердце согревая,
Работал, бедный, что есть сил,
И раньше всех в лесу вставая,
Опять на поиски трусил.
 
Вот раз… увидел, как кедровка
Уселась с шишкой на сучок
И расправлялась с нею ловко.
Стал наблюдать бурундучок:
 
Орешки клювом доставала
И ими лакомилась всласть,
Когда ж чешуйки отбивала,
Иной на землю мог упасть.
 
Но только шишка опустела,
Кедровка сразу по делам
Куда-то быстро улетела,
Оставив сор и тут и там.
 
Бурундучок тогда без спешки,
Явя на сор свои права,
Собрал в округе все орешки,
Но было их… всего лишь два!
                                              
Отнес их бережно в кладовку,
И вновь маневр тот повторял -
Бежал к сучку и ждал кедровку,
Но… зря лишь время потерял.
 
Затем опять на поиск мчался:
Искал в болотистых местах,
И там, черничник где встречался,
И в гонобобеля кустах.
 
Трудясь, исследовал рябинник
И березняк не пропустил,
Оббегал также весь малинник,
Но труд  плодов не приносил.
 
Лишь в старой норке у полевки
Однажды лазя, как на смех,
Он для своей нашел кладовки
Один оставленный орех.
 
Хоть очень очень ждал успеха
И не жалел усилий он,
Но лишь всего-то три ореха
Сумел найти за весь сезон.
 
Забить кладовку собирался,
А в стланик с кедрами взглянуть
Чудак никак не догадался:
Чтоб нам, наверно, намекнуть…
 
Что если уж чего немало
Себе решим мы приобресть,
То будет смысл попасть сначала,
Где много этого и есть.
 
 
ЛЕЩ И КАРАСЬ
 
Была совсем не широка
Лесная чистая река,
Но кто-то рыб на смерть обрек,
Поставив сетку поперек.
Да так, что негде обогнуть
И сквозь нее не прошмыгнуть.
Большие рыбьи косяки
Попасть не могут в верх реки.
Налимы, окуни, плотва
Пройти пытаются сперва,
Но, зло не в силах превозмочь,
Уходят, вскоре сдавшись, прочь.
Недалеко же от сети –
Пониже, метрах в тридцати, –
Не ссорясь, жили лещ и рак –
Соседи все же как-никак.
У рака лещ над головой
Питался день за днем травой,
Он хоть наверх попасть хотел, 
Но помышлять о том не смел.
Хоть рядом с сетью обитал,
Пройти ее и не мечтал,
Смирился с участью давно:
«Где жить» - уж стало все равно.
 
А рак жил ниже, прям под ним,
Под камнем сплюснутым одним.
Частенько лазя в домик свой,
Махал лещу над головой.
И тем соседа веселил,
Что поднимал на дне весь ил,
Когда, работая хвостом,
Он убирал свой рачий дом.
 
У одного же карася
Вверху семья осталась вся.
Не знал и он, как одолеть
Прененавистнейшую сеть.
Хоть сам в нее чуть не попал,
Но все никак не отступал.
Владела им слепая страсть:
Хотел к своим скорей попасть.
Лишь эта мысль сидела в нем,
Не думал больше ни о чем.
Так от желанья изнывал,
Что есть порою забывал.
Себе сказал: «Я путь найду,
Наверх реки моей пройду».
Уму покоя не давал,
Искать пути не уставал,
И как-то раз, свой шанс ища,
Проплыл он около леща.
На рака бросил взгляд карась,
И мысль мгновенно родилась.
Он понял, как преодолеть                          
Прененавистнейшую сеть.
Волнуясь, к ней он поспешил
И поступить, как рак, решил:
Рак способ верный показал,
Когда под камень залезал
И убирал когда свой дом,
Взметая ил весь надо дном.
Хвостом карась на дне забил,
Подняв под сетью сильно ил.
Трудясь так в месте лишь одном,
Размыл песок своим хвостом.
Сеть… чуть над дном приподнялась,
И прошмыгнул под ней карась.
А лещ не понял ничего:
Проплыл лишь кто-то близ него.
 
Мораль же басни сей для тех,
Кто хочет видеть свой успех.
Чтоб в жизни в чем-то преуспеть,
Преграды все преодолеть,
Знать нужно правило одно:
Желанье сильным быть должно.
Таким же, как у карася:
Чтоб вытесняло все и вся,
Чтоб, пребывая всюду в нем,
Не думать больше ни о чем.
Кто цель достичь не знает как,
Но сильно хочет это так,
Подсказку где-нибудь найдет,
Быть может, там, где и не ждет.
Ведь открывается она
Лишь тем, которым цель видна,
Тому готова лишь помочь,
Кто ищет шанс свой день и ночь.
А кто желаньем не горит,
Нигде подсказку не узрит:
Ее и встретив, не найдет,
И видя, мимо лишь пройдет.
Иль жить с ней будет день за днем,
И вряд ли вспомнит кто о нем!
 
 
ХОРЕК И ПИЧУГА
 
Хорек, на леммингов охотясь,
Друзей немало заимел
И, день за днем о них заботясь,
Прослыл так докой добрых дел.
 
Хорька друзья превозносили,
Старался каждый охранять,
И всякий раз его просили
Наверх зверьков им выгонять.
 
Ведь так, как он, по узким норам
Те сами лазать не могли
И, воспевая друга хором,
Вверху добычу стерегли.
 
Песец и волк благодарили,
Отдав хорьку порой и честь,
И птицы хищные парили,
Стремясь с ним дружбу приобресть.
 
Себя никчемными считали,
Весьма гордились всюду им,
Хотя был мал, а поступали
Как с вожаком везде своим.
 
Лишь беспардонная пичуга,
Что с ним летала много лет,
Что было сил ругала друга,
Поправ его авторитет,
 
Совсем не чтя его, кричала:
«Наивный, глупый простачок,
Подумал лучше бы сначала,
Чего ты стоишь, дурачок!»
 
Когда все те без исключения, 
Очередного съев зверька,
Лишь день за днем благоволения
Себе искали у хорька, 
                                                                                                 
Его крутое положение,
Все не желала признавать
И вызывала раздражение.
Хотел он дружбу с ней порвать.
 
Но раз…все лемминги в округе,
Вдруг наводненье предсказав,
На юг отправились в испуге,
Свои жилища побросав.
 
И вот, на старом чтобы месте
Не оскудел их рацион,
Хорек и хищники – все вместе -
За теми бросились вдогон.
 
Но как найти их ни старались,
А не сумели отыскать,
Когда ж без леммингов остались,
Хорьку не стали потакать:
 
Сказал вдруг волк, бегущий сзади
По узкой тропке впопыхах:
«Послушай, мелкий: мира ради
В моих не путайся ногах!»
 
Песец и птицы же пеняли,
Что раньше жили без забот,
Хорька в беде их обвиняли,
Вожак, мол, ныне уж не тот.
 
И день за днем вот так, по мере
Того как голод возрастал,
В тяжелой общей атмосфере
Момент опаснейший настал.
 
Хорька теперь не почитали,
Любой легко обидеть мог,
И злобу все к нему питали,
Искали только лишь предлог.
 
И лишь та самая пичуга,
Могла что прежде раздражать,
Как и тогда ругая друга,
Его старалась поддержать,
 
Как в прошлый раз, опять кричала:
«Наивный, глупый простачок,
Меня не слушал ты сначала,
Спасайся ж ныне, дурачок!»
                                                                                          
Найдя  же в нем вдруг пониманье,
Хорьку укрыться помогла:
И птиц и хищников вниманье,
Своим порханьем  отвлекла.
 
И хоть потом им по округе,
Пришлось скрываться много дней,
Благодаря такой пичуге
Оставил мнимых он друзей.
 
Уроки ж в басне сей такие:
Знай тот, величье у кого:
Все в мире почести людские
Не стоят друга одного.
И усыпляться похвалами 
Льстецов мы разных не должны,
Ведь большинство людей, что с нами,
Пока мы только им нужны,
 
Меж настоящими ж друзьями
Есть обличения всегда,
Себе правдивыми речами,
Не причинят они вреда.
Ведь там, где нету обличения, 
И пониманья не найти,
А без него нет единения
На трудном жизненном пути.
 
 
СЫЧИНАЯ ДРУЖБА
 
Чтоб жить, не ссориться ни с кем,
Пустынный сыч был другом всем:
Имел средь птиц полно друзей,
Средь насекомых и зверей.
Со всеми ладить сыч хотел,
Дружил и жук с ним – чернотел,
И еж колючий, и орел,
И суслик друга в нем обрел.
Друзей своих всех сыч ценил
И дружбу трепетно хранил.
Сказал сычу однажды еж:
«Урчит живот мой – невтерпеж.
Не мог бы, друг, помочь мне ты
Жука разведать с высоты.
Его поймав, я проглочу,
Ведь очень сильно есть хочу»
И возмутился тут вдруг сыч:
«В таких делах ты мне не тычь!
Я не предам тебе жука –
Моя с ним дружба на века».
И негодуя, полетел
Туда, где жук был – чернотел.
А там и жук вдруг попросил,
Сказав: «О сыч… нет больше сил!
И ежик этому виной –
Он всюду гонится за мной.
Не мог бы, друг, помочь мне ты,
Его заметив с высоты,
Как будет близко подходить,
Меня скорей предупредить?!»
И возмутился снова сыч:
«В таких делах ты мне не тычь!
Я не продам тебе ежа,
Своей с ним дружбой дорожа».
Как чернотел ни умолял,
Его молитвам сыч не внял.
И возмущенный, улетал
Туда, где суслик обитал.
И вскоре тот уже сыча 
Молил в кустах боялыча:
«О друг… спастись я не могу
И от орла весь день бегу.
Спасают только лишь кусты.
Не мог прикрыть меня бы ты?
Прошу, дружище, ох спаси!»
Ответил сыч: «И не проси:
Я не какой-то веролом,
И, как с тобой, дружу с орлом.
И мне в делах таких не тычь,
Пусть знает друг: надежен сыч!»
А тут… орел вдруг с высоты
Воскликнул: «Друг, не мог бы ты
Помочь мне суслика поймать -
Его из зарослей прогнать?
Весь день за ним одним лечу
И все никак вот не схвачу.
Перебегая тут и там,
Все норовит, шельмец, к кустам.
В тот миг, как буду я готов,
Шугни его ты из кустов».
И возмутился снова сыч:
«В таких делах ты мне не тычь!
Да возомнил ты что себе?
Ему я друг, как и тебе.
За дружбу я горой стою,
Друзей своих не предаю!»
 
Поразмышляв, орел тут вдруг,
Сказал сычу: «Ты мне не друг».
Затем, в измене обвинив,
Над ним расправу учинив,
Свое чтоб место впредь тот знал,
Чрез все пески его погнал.
И суслик был тому не прочь,
Ведь думал, как орел, точь-в-точь.
Гоня сыча, над ним кружа,
Орел порадовал ежа.
И жук, то видя, – чернотел - 
Сыча ничуть не пожалел.
Согласны были все с орлом:
Сычу досталось поделом.
И то, что сыч им всем не друг,
Признал его весь бывший круг.
 
Мораль же басни сей для тех,
Кто мнит друзьями быть для всех.
Пусть знает мнящий так: ему
Не быть уж другом никому,
И кто дружить бывает рад
С друзьями, что живут не в лад,
Пусть осознает, поумнев,
Что общий вызовет их гнев.
 
 
ДОСТОИНСТВО КЛОПА
 
Прогнали как-то раз букашки
Клопа вонючего с ромашки,
Подняв немалую бузу,
Сказав: «Живи - ка ты внизу,
 
Ведь ты воняешь очень сильно,
И запах держится стабильно,
Быть недостоин ты средь нас,
Заденешь вдруг, неровен час!»
 
На недостаток свой обижен,
Весьма подавлен и унижен,
Не уважаемый никем,
Он уж отчаялся совсем.
 
С судьбой тяжелою не споря,
Вонючий клоп поник от горя,
Себе безропотно внушил,
Что сам он это заслужил.
 
И жил изгоем под ромашкой.
Когда встречался же с букашкой,
К ней приближаться избегал,
Собою предостерегал,
                                                                                                                                                                                                 
Мол, я воняю очень сильно,
И запах держится стабильно.
Быть недостоин я средь вас,
Задену вдруг, неровен час,
 
Пройти коль рядом вы решите,
То непременно поспешите,
Свое достоинство храня,
Держаться дальше от меня".
 
Забыв о самоуважении,
Вот так и жил он в унижении,
Но помогла раз стрекоза – 
Букашек мелких всех гроза:
 
На ту ромашку как-то села
И там на местных налетела,
И каждый мог тогда попасть
В ее объемистую пасть.
 
Спасаясь в ужасе, букашки
На землю сыпались с ромашки,
Но попадались на глаза,
И настигала стрекоза;
 
Одним отточенным движением,
Своим громадным сооружением –
Губою нижнею складной -
Хватался вмиг беглец иной.
 
Клопом нисколько не прельщаясь,
От едкой вони отвращаясь,
Ему сказала лишь: «Пардон!»
И в безопасности был он.
 
Передвигаясь как угодно,
Себя он чувствовал свободно,
Ходил, как царь, и потому
Прониклись дружбой все к нему,
 
В ужасной панике спасаясь,
Укрыться где-нибудь пытаясь,
Не видя лучшего вокруг,
К клопу все липнуть стали вдруг.
 
Забыв, что с ним им унижаться,
К нему старались все прижаться,
Прося: «Побудь уж ты средь нас!»
И он их запахом так спас.
 
С ним никого она не съела
И очень быстро улетела.
И тут... решили все, что с ним
Жить безопасней будет им.                                                                                                                                                                                          
 
Спокойно жить стал на ромашке
И к каждой встреченной букашке
Мог приближаться в миг любой
И говорить с ней, как с собой.
 
А мы ж, над басней размышляя,
Ее мораль определяя
И вспомнив, как был клоп гоним,
Себе навеки уясним:
Средь многих бед, нам неугодных, 
Совсем немного безысходных,
Нельзя надежду в них терять,
В сердца отчаянье внедрять.
Нередко даже недостатки
Таят полезные задатки,
И, если все их развивать,
Во многом можно успевать.
Не тот достойным прослывает,
Без недостатков кто бывает
И кто с несчастьем незнаком,
А тот, достоинства есть в ком.
 
 
МАКАКА И ПОКЛОННИКИ
 
Макака знала свое дело,
И было ей не привыкать:
Взбежав на самый верх умело,
Проворно лазать и скакать,
 
По краю веток пробежаться,
Сорвать растущий плод в прыжке,
Хвостом за лист большой держаться
Иль на одной висеть руке.
 
Была ловкА невероятно,
Дивя так множество зверей,
И было это ей приятно
И льстило очень сильно ей.
 
Концерты часто им давала,
Где ей сопутствовал успех,
На лаврах славы почивала
И стала признаннее всех.
 
Но так случилось, что однажды,
В один засушливый сезон,
Спасаясь от жары и жажды,
Залез купаться в речку слон.
 
Вобрав в могучий хобот воду,
Себя стал сверху поливать,
Зверям собравшимся в угоду
Фонтан чудесный создавать.
 
И звери чуду рады были:
Хвалили, славили слона –
Макаку тут же позабыли,
Не стала больше им нужна.
 
К себе лишенная внимания,
Оставшись вдруг совсем одна,
Забросив все свои старания,
К реке подалась и она.
 
Былым поклонникам в угоду,
Поскольку славу Отнял слон,
Решившись вдруг, залезла в воду
И стала делать, как и он:
 
Взяв в рот воды, наверх плевала,
Стремясь вернуть себе успех,
Но у зверей всех вызывала
Лишь издевательства и смех.
 
И как макака ни старалась,
Фонтан устроить не смогла
И в посрамлении осталась,
Хоть и талантлива была.
 
Есть в басне этой две морали:
Не стоит славой дорожить,
И если где-то не признали,
То нужно просто дальше жить.
Нет смысла за нее держаться –
Переходящая она,
Ведь тяжело ее лишаться,
Когда душа ей отдана.
Еще мораль тому, кто в деле
Уже в каком-то преуспел,
И развивал его доселе,
И сильно в нем поднаторел:
Богатый опыт, наработки –
Проблемно дело то бросать,
Ведь надо будет с первой нотки
Карьеру всю опять писать.
Но если все же не удастся
Трудиться в чем-нибудь одном,
То нужно помнить: может статься
Быть как и все, начав в ином.
 
© Пасынков В. Все права защищены.

К оглавлению...

Загрузка комментариев...

Троице-Сергиева лавра (0)
Ивановская площадь Московского Кремля (0)
Дмитровка (0)
Москва, ул. Покровка (1)
Храм Христа Спасителя (0)
Ростов (1)
Деревянное зодчество (0)
Микулино Городище (0)
Зимний вечер (0)
Церковь Покрова Пресвятой Богородицы (0)
Яндекс.Метрика           Рейтинг@Mail.ru     
 
 
RadioCMS    InstantCMS