Регистрация Авторизация В избранное
 
 
На сайт ТМДРадио
Художественная галерея
Ама (0)
Троице-Сергиева лавра (0)
Церковь в Путинках (1)
Ивановская площадь Московского Кремля (0)
Михайло-Архангельский монастырь (1)
Суздаль (1)
Храм Покрова на Нерли (1)
Загорск, Лавра (0)
Псков (1)
Лубянская площадь (1)
Этюд 1 (0)
Храм Христа Спасителя (0)

«Басни» (часть первая) Владимир Пасынков

article479.jpg
ПЕТУХ И ИНДЮК
 
Чтоб положить конец их ссоре,
У петуха и индюка
Зашла раз речь о договоре,
Сулящим мир им на века.
 
Сказал индюк: «Одно условие,
Прошу, мое лишь соблюди;
Свое большое поголовье
На мой участок не води,
 
Питайтесь всюду, где хотите,
Но последи уж за собой;
Таскать у нас не приходите,
И будем ладить мы с тобой».
 
Ему петух на то ответил:
С тобой нам ладить по плечу,
Но, как ты правильно подметил,
Хожу везде я, где хочу
 
И впредь ходить вот так же буду,
И поголовье все за мной,
А чтоб не быть меж нами худу,
Я вижу путь совсем иной;
 
Для мира нужно очень мало;
Мои условия просты;
Ты ночью к курам, как бывало,
Не лезь на тесные шесты
 
И там ночуй, где вам и должно,
Отведено где индюкам, 
Лишь в этом случае возможно
Не разругаться снова нам».
 
Сказал индюк тут вдруг сурово:
«Ночую там я, где хочу,
А раз таскать ты мыслишь снова,
Тебя я раньше проучу!»
 
И, встав в воинственную позу,
Напасть вдруг дерзко захотел,
Петух же, видя всю угрозу,
Мгновенно первым налетел.
 
Забыв о мирном договоре,
Они сцепились тот же час,
Неся домашним только горе,
А в басне ж есть мораль для нас:
 
Реально чтоб договориться,
Полезно очень помнить нам,
Что кое в чем уметь смириться,
Всем, всем уж нужно сторонам,
 
Не одолеть непонимания
И компромисса не сыскать,
Коль никакого нет желания
Друг другу в чем-то уступать.
 
 
УСЛУГА СКВОРЦА
 
Решил скворец однажды оказать
Малиновке возлюбленной услугу,
Мечтая с ней судьбу свою связать
И всей душой любя давно подругу.
 
Гнездо та строить новое начав,
Различный материал к нему носила
И, в поисках нелегких подустав,
Скворца тогда помочь ей попросила:
 
«Не мог бы ты, мой друг, мне удружить;
Со шкур зверей выискивать шерстинки
И рядышком с гнездом их все сложить,
Пока я собираю хворостинки?
 
А, может быть, тебе и повезет
Надергать из одежды где-то ваты?
От разных паразитов же спасет
В гнезде пучок лесной душистой мяты.
 
Носи и ядовитую траву,
Ее они все тоже не выносят;
На грядках чесночок всегда я рву,
Полынь же — на лугу, который косят».
 
Скворец ей так понравиться хотел,
Что, времени, нисколько не теряя,
Искать, воодушевленный, полетел,
В свой адрес похвалу, все предваряя.
 
Сорвав полыни с мятой по пучку,
Набрав шерстинок, выпавших
из шкурок,
Присел скворец на грядку к чесночку,
Как вдруг нашел валявшийся окурок.
 
Находку ж рассмотрев наверняка,
Он ваты много в фильтре обнаружил
И запах уловил от табака,
Такой, что трав всех запахи аж сдюжил.
 
Схватив окурок, он вдруг увидал
Еще один такой же недалече
И, радуясь, искать их всюду стал,
Сюрприз, желая сделать ей при встрече.
 
К гнезду решил их много наносить
Взамен полыни, шерсти или мяты,
Малиновку хотел он поразить
Обилием пахучей, едкой ваты.
 
Заглядывая в разные места,
Исследуя все дачи, что за прудом,
Едва не стал он жертвою кота,
Из лап когтистых вырвавшись лишь
чудом.
 
Оконченным строением удивить
От всей души малиновку мечтая,
Гнездо ей без нее он начал вить,
Окурки, между хворостом вплетая.
 
Трудясь, что было сил, не усмотрел,
Как вплел в им возводимое жилище
Окурок, что чуть-чуть еще горел.
Вернулась та… уже на пепелище…
 
И хоть скворец усердно уверял,
Что ей лишь услужить он так пытался,
Что чудный обнаружил материал,
При сборе же чуть с жизнью
не расстался.
 
Но тут… скворца уж больше не любя,
Сказала вдруг ему его подруга:
«Как жаль, что кот не съел тогда тебя…
Какая ж это мерзкая услуга!»
 
Мораль же басни этой такова:
Пред тем как помогать кому-то где-то,
Есть смысл удостовериться сперва,
А правильно ль воспримется все это?
И если все ж решим мы услужить,
Когда нас где-то что-нибудь попросят,
То стоит здесь на сердце положить:
Не нужного им — люди не выносят!
Пусть правильней порой мы видим суть,
Но делать лучше все — как заказали,
Ни в чем чтоб не смогли нас упрекнуть
И худа в благодарность не сказали.
 
 
БЕЛКА И БОБРЫ
 
В сорочьем брошенном гнезде
У речки белочка жила,
И, днями бегая везде,
Припасов много собрала.
 
Жила спокойно до поры,
Пока в один из летних дней
Плотин строители — бобры —
Не поселились рядом с ней.
 
И заподозрен был один
Да и замечен уж потом,
Что грыз стволы он у осин, —
И той, что с беличьим гнездом.
 
Спросила белка у бобра:
«Ты что же делаешь, сосед?
Уже объедена кора.
Не причинишь ли ты мне вред?!»
 
Ответил ей на то бобер:
«Тебе вреда я не хочу:
Свои я зубки просто тер, —
Я о кору их так точу.
 
К осине этой никогда
Не подойду я больше впредь,
И от меня не жди вреда,
С тобою мы — соседи ведь».
 
Внушали белке страх бобры.
Но так как зла он не желал,
И были с ней они добры,
Она забыла сей скандал.
 
А утром следующего дня
Случилось ствол ей осмотреть…
Следы зубов бобров, храня,
Он сточен был уже на треть!
 
Найдя на отмели бобра,
Спросила белка у него:
«С моей осиной ты вчера,
Трудясь, не делал ли чего?!»
 
Сказал тот, в очи не глядя:
«Я слово данное держу:
Все время с выдрой, проведя,
К осине сам не подхожу,
 
Что выдра может подтвердить,
Но, правда, вот моя жена
Могла осину повредить —
Не в курсе дел была она.
 
Ее я вмиг оповещу
И больше к древу подходить
Отныне строго запрещу.
И буду сам за ней следить!»
 
Внушали белке страх бобры,
Но мер, она не приняла,
Ведь были с ней они добры —
Не в курсе дел жена была.
 
Хоть лес грызть бобр не прекращал
И много в реку древ свалил,
Но, как тогда и обещал,
К осине сам не подходил.
 
Ну а еще чрез пару дней
На ствол решила посмотреть…
И чуть не стало плохо с ней —
Осталась жалкая лишь треть!
 
Найдя на отмели бобра,
Спросила белка у него:
«Твоя жена иль ты вчера
Не навредили ли чего?»
 
Сказал тот, в очи не глядя:
«Я слово данное держу:
Все время, с выдрой проведя,
К осине сам не подхожу.
 
И были вместе мы с женой,
Что выдра может подтвердить.
Не расставалась та со мной,
Могли… детишки навредить.
 
Такой вот возраст у бобрят.
Я отругаю их потом,
И больше те не повредят
Твою осину уж с гнездом».
 
А тут добавила жена:
«Бобрят я строго накажу.
Не наша здесь с бобром вина —
Тебе я это докажу;
 
Соседством нашим дорожа,
Не буду деток отпускать,
Везде с собою их держа.
Иди себе спокойно спать».
 
Внушали белке страх бобры,
Но мер, она не приняла,
Ведь были с ней они добры,
И слово ей жена дала.
 
Ведь просто возраст у бобрят,
И отругают их потом,
И больше те не повредят
Ее осину уж с гнездом.
 
Прошло еще немного дней,
И в час, что белочка спала,
Ее осина вместе с ней,
Свалившись в реку, поплыла!
 
И в свете вышедшей луны
Вдруг видно стало пять теней:
Бобра-отца, его жены,
И трех грызущих пень детей.
 
А людям всем из басни сей
Есть смысл урок извлечь такой:
Нет ничего уже страшней,
Чем быть обманутым собой.
Лгуны, что врут порою нам,
Уйдя, отсутствуют подчас.
А лгун же, кто себе врет сам,
Всегда находится при нас.
Во лжи, идущей от других,
Гораздо менее вреда,
Чем в той, что нам от нас самих.
Себе не лгите никогда!
 
 
БЕССТРАШНЫЙ ГУСАК
 
Был тверд характером гусак:
Шипел бесстрашно на собак,
Мальчишек больно мог щипнуть
Иль на дороге прям заснуть —
Уж коль задумает чего,
Не сдвинуть в сторону его.
Лихая шла о нем молва,
Боялись все его сперва:
Собаки, видя, как он зол,
Бежали, бросив свой мосол.
Мальчишки, встретив на пути,
Стремились в страхе обойти.
Вставали, и, была пора,
Пред дерзким даже трактора.
 
Но время шло, и вот гусак
Стал попадать везде впросак:
Грызя мясную как-то кость,
Собака выказала злость,
Не убежав вдруг и рыча,
Грозилась цапнуть сгоряча,
Мальчишка как-то раз пинул,
Когда гусак его щипнул,
И вслед вредить все норовил,
Чтоб камнем бросить, миг ловил.
А раз… в беду гусак попал
На той дороге, где он спал:
Мотора рев не потерпев,
На трактор грозно зашипев,
Хотел заставить уважать,
По полю снова объезжать.
Но, видно, сильно тот спешил —
Проехать прямо вдруг решил…
Лишь чудом ноги гусь унес,
Спасаясь бегством меж колес.
И вскоре сделался скромней,
Ему, наверное, видней.
 
А в басне есть урок такой:
Характер твердый — плюс большой,
Но приложиться бы к нему
Еще и гибкому уму.
 
 
УЧЕНАЯ СОВА
 
Чтоб стать зверей и птиц умней,
Чтоб все прислушивались к ней,
Чтоб дать уметь во всем совет,
Сова училась много лет…
Свой, расширяя кругозор,
Летала часто за бугор.
Огромный путь преодолев,
Узнала, чем опасен лев,
Какой имеет хвост павлин,
И где способен жить пингвин.
Постигнув все, что под луной,
Вернулась мудрой в лес родной.
И чтобы каждый-каждый год
Иметь от этого доход.
Себя немало вознеся:
Мол, знает ныне все и вся, —
Оповестила птиц, зверей,
Чтоб к ней шли делаться мудрей.
 
Пришел сначала к ней олень
И с ней беседовал весь день,
Знак уважения оказал
И о проблеме рассказал:
«Когда подамся я в бега,
Мешают очень мне рога…
Чрез чащу если я ломлюсь,
О ветки всюду ими бьюсь.
Да сильно так, что мочи нет!
Что делать? Дай же мне совет!»
Та… хоть и видела не раз,
Как входит в нору дикобраз,
И в ветвях лазит дикий кот,
Но случай был совсем не тот,
И не смогла ничем помочь:
Ни с чем ушел олень под ночь —
Чем славен северный тюлень,
Оленю слушать стало лень…
 
Пришел енот, дары, неся
И дать совет ему, прося.
Сказал взволнованно енот:
«Как быть, чтоб полон был живот?
Чтоб больше птичьих гнезд встречать,
Улиток чаще замечать,
Ловить лягушек тут и там
И дать уметь отпор врагам?»
Хотя и ведала сова,
Что зубру в корм идет трава,
И то, что, голову задрав,
С деревьев листья ест жираф,
И даже, что ест кашалот,
Но случай был совсем не тот…
Хоть знала, и как скунс смердит,
И как с врагами тигр сердит,
Как кровожаден злой койот,
Но случай был совсем не тот!
И не смогла опять помочь,
Ни с чем енот убрался прочь:
Не пожелал дослушать он,
На что горазд хамелеон…
 
Поскольку знала все сова,
Ходили звери к ней сперва,
Но пользы в ней, не находя,
Лишь даром время проведя
И дорожа умело им,
К делам вернулись все своим.
Не стала им уже нужна
И пригорюнилась она.
Хоть злая шла о ней молва,
О пище думала сова:
Обиду можно было снесть,
Но как прожить вот чтоб не есть?!
Ведь как еду самой добыть,
Смогла в учебе позабыть…
 
И раз… волк-неуч, к ней придя,
В советах проку не найдя,
Благую службу сослужил,
Практично вдруг ей предложил:
«Давай, поменьше говори
И лучше зайцев мне смотри.
Передо мной лети в ночи
И, как заметишь, мне шепчи.
Коль буду сыт, то раз иной
Делиться стану я с тобой».
Так, несмотря на статус свой,
Стал волк командовать совой…
 
Мораль здесь есть для мудрецов:
Чтоб не обслуживать глупцов,
Запомнить нужно навсегда,
Что… знания — знания лишь тогда,
Когда их можно применить —
Лишь так их смогут оценить,
Лишь так их будут измерять,
Умением в жизни претворять.
Мочь сделать так, чтоб был с них толк,
Иль сделать так, как этот волк:
Узрев способности в других,
Заставить смочь работать их.
 
 
ТЕРМИТ И НОСОРОГ
 
Раз вышло, что пресек дорогу
(Когда крупиночки носил)
Термит, большому носорогу,
И носорог, дивясь, спросил:
 
«Уж не построить ли домишко,
Таща свой груз, ты так решил?
Ведь больно мал уж ты, жучишка,
И глаз тебя, Господь лишил.
 
Я не хочу тебя обидеть,
Но должен, видимо, ты знать,
Что нужно хоть немного видеть,
Чтоб что-то делать начинать
 
И слабый очень ты к тому же,
Ведь мой малыш — и тот порой
Не напрягаясь даже дюже,
Валун! катает за игрой.
 
Тебя ж и в свете-то нормальном
Непросто даже разглядеть,
Не говоря уж о печальном:
Случайно как бы ни задеть».
 
Ему термит на то ответил:
«Ты прав, нет сил таких у нас.
И нет и глаз, как ты подметил,
Но все же строим мы сейчас».
 
«Оставьте эту вы затею, —
Дал носорог совет жукам, —
Ведь дом поднять, — как разумею, —
Ну не реально просто вам.
 
Нет смысла строить, никакого,
Крупой лишь мелкою нося».
И пожалев весь труд слепого, —
Унесся, землю сотрясся.
 
С той встречи месяцы промчались.
И перед бурей как-то раз
Они вдруг снова повстречались —
Гигант же слезы лил из глаз.
 
Ведь страсть с дитем своим, питая
По вкусным веткам и плодам,
Кусты и травку, поедая,
Не прикасались те к трудам.
 
И без убежища остались
Они в преддверии злых ветров.
Туда–сюда теперь метались,
Найти хотели где-то кров.
 
Сказал термит: «Вы, носороги,
Хоть и сильнее нас в разы,
Но строим дом мы без подмоги
И не боимся в нем грозы.
 
Твои слова хоть справедливы,
И видно — есть у вас талант,
Но мы весьма трудолюбивы,
Чего в тебе вот нет, гигант.
 
Упорством славимся недаром,
Способны кров вам даже дать,
И в бывшем доме нашем старом
Вам можно бурю переждать.
 
Термитник прежний наш разрушен,
Одной стены восточной нет,
Нам больше он уже не нужен,
Хоть был нам домом много лет,
 
Размером он — многометровый,
И в нем, уютном и большом,
Теперь в любой сезон суровый
Живите вместе с малышом.
 
Как крепость дом, и сделан ладно,
Вдвоем вам жить там место есть:
В мороз — тепло, в жару — прохладно.
Всех благ вам там! Имею честь…»
 
Ну, а для нас же басня эта —
Усвоить кое-что предлог:
В реальной жизни же ведь где-то
Не каждый так бы нам помог.
Какие ни были бы сферы,
Где люди деятельность ведут, —
Без трудолюбия сверх меры
Талант и гений не взойдут.
Обычно сила и умение,
Эффект такой не могут дать,
Как те же — Время и Терпение,
Упорство, Воля побеждать.
 
 
ВОРОБЕЙ И ЗИМОРОДОК
 
Раз зимородок поделился
Своей мечтою с воробьем:
Мол, как оляпка, б научился
Нырять он прямо в водоем.
 
Бывая долго под водою,
Как настоящий водолаз,
Наверх выныривать с едою:
С рачком иль с рыбкой — каждый раз.
 
Тотчас, того же вдруг желая,
Ему ответил воробей:
«Моя цель точно же такая,
Но не одной живу я ей:
 
Свое меню чтоб разнообразить,
Как настоящий древолаз,
Я по стволам мечтаю лазить,
Ища букашек каждый раз».
 
Пока же оба так мечтали,
Делясь о планах, о своих,
Вдруг трясогузку увидали,
Что пробегала возле них.
 
И воробей к мечтам добавил:
«Вот так же бегать и шагать».
Мол, цель еще одну поставил.
«Не всю же жизнь мне лишь скакать!»
 
И с зимородком вскорь, простился:
Зовут большие, мол, дела.
За трясогузкой устремился,
Чтоб та урок ему дала.
 
А та, уча его, сказала:
«Чтоб навык сей приобрести,
Освоить нужно бы сначала,
Как гузкой правильно трясти».
 
Пошли в учебе так недели,
И он хвостом уж закивал,
Но вот достичь другие цели
Уже никак не успевал,
 
Пришлось вот к поползню податься,
Что на деревьях обитал,
Его учению предаться —
И продвигаться в нем уж стал:
 
Чуть-чуть за ствол уж мог цепляться,
Но, чтобы лазить по стволам,
Еще лишь думал обучаться,
Срывался часто тут и там.
 
А так как шли уже недели
И он нырять давал зарок,
Не упустить и той, чтоб цели,
Прервал и этот вот урок.
 
К оляпке сразу же подался,
Где зимородок был давно,
Учению новому предался
И поддалось чуть-чуть оно:
 
Ее, копируя повадки,
Уже и перья стал мочить,
И как высматривать с присадки
В воде добычу, стал учить.
 
Но так как шли уже недели,
А он азы лишь познавал,
Достичь оставшиеся цели
Уже никак не успевал.
 
А зимородок наловчился —
Как и мечтал тогда — нырять,
Ведь лишь в одном у ней учился,
И время смог не растерять,
 
Бывая долго под водою,
Как настоящий водолаз,
Наверх выныривал с едою:
С рачком иль с рыбкой каждый раз.
 
Помочь товарищу пытался,
Возясь подолгу с воробьем,
Но… к трясогузке тот подался,
Оставив вскоре водоем.
 
С тех пор вот перья в лужах мочит,
Тряхнуть способен и хвостом,
Добиться вечно что-то хочет,
Но не выходит ни в одном.
 
Ведь сам себе он дал поспешно
На очень многое зарок.
Ну, а из басни же, конечно,
Извлечь нам следует урок:
Кто к целям многим, направляясь,
Достигнуть хочет так всего,
Но, ни в одно не углубляясь, —
Не хочет просто ничего.
И ничего уж не добьется:
Ведь, чтоб вершин достичь в одном,
Как ни крути, а уж придется
Отстать во многом в остальном.
В любом серьезном устремлении
Быть избирательность должна,
И только в этом осмыслении
Сия нам басня и нужна.
 
 
УПРЕКАЮЩИЕ КРАЧКИ
 
Средь птиц, что дальше всех летают,
Полярным крачкам равных нет,
Что дважды за год успевают
Сменить те полюс, не секрет.
 
И вот взялись те как-то скопом
Учить, как правильно лететь,
Одну гагару с черным зобом,
Чтоб море той преодолеть.
 
От глади водной оторвали,
Где та уверенно плыла,
Уроки в воздухе давали,
Чтоб, как они, она была.
 
Усердно так вот наставляясь,
Сперва их та не подвела,
Но, очень быстро утомляясь,
Лететь подолгу не могла
 
И, уставая то и дело,
На воду плюхалась опять,
И крачкам быстро надоело
Напрасно время с ней терять.
 
Заупрекали дружно крачки,
Решив ее уже не ждать,
Мол, никогда такой хилячки
Не приходилось им видать,
 
Сказали ей, ее позоря:
«Прощай… уж больно ты, слаба!
Не пересечь тебе уж моря
И сушу видеть — не судьба».
 
Перелетев же сами море,
Ну, а затем еще одно,
Они на берег сели вскоре
В том месте, знали что давно.
 
Пока же долго отдыхали,
Весь скоп их весть вдруг потрясла:
Гагара та, что упрекали,
Два моря вплавь переплыла.
 
И крачки чуду удивились,
Ее прозвали «дочь морей»,
В глаза смотреть же ей стыдились
И улетали, став мудрей.
Когда ж прошла еще неделя,
То повстречали по пути
Однажды крачки коростеля,
Что пешем путь хотел пройти.
 
Его от суши оторвали,
Где он уверенно бежал,
Уроки в воздухе давали,
И тот во всем им подражал,
 
Но, уставая, то и дело
На землю плюхался опять,
И крачкам быстро надоело
Напрасно время с ним терять.
 
Вдруг закричали все, позоря:
«С тобой одна лишь канитель!
И не дано на юге моря
Тебе увидеть, коростель!
 
Но, может, плавать ты умеешь,
Как та гагара, «дочь морей»,
И путь водой преодолеешь?
Коль так, поведай нам скорей.
 
А если нет, то и не нужно
На юг пробраться и мечтать…»
И улетели крачки дружно,
Решив его уже не ждать.
 
Достигнув моря же на юге,
И мысля к полюсу махнуть,
Нуждаясь в длительном досуге,
Присели снова отдохнуть,
 
Пока же долго отдыхали
Пред тем, как путь свой продолжать,
Вдруг коростеля увидали,
Что смог по суше добежать.
 
И крачки чуду удивились,
Его прозвали «сын земель»,
Но очень сильно осрамились,
И не в почете все досель,
 
Ведь раньше времени позоря
И зря в бездарном укорив,
Так причинили много горя,
Напрасно недооценив.
 
Мы, люди, крачкам часто вторим,
Как и они, порой грешим:
Не заслуживших то — позорим,
Недооценивать спешим.
Порой к одной и той же цели
Ведут различные пути,
Средь них есть те, что не сумели
Когда–то сами мы найти,
Нередко многих поучаем,
Развившись в чем ни будь одном,
А сами ж вот не замечаем,
Как те талантливы в ином.
Мир очень, очень многогранен,
Людским умом не исследим,
И всяк в нем в чем–то уникален
И в чем-то не опередим.
То, в чем иной уж смог развиться,
Не стоит слепо подавлять,
Ведь это может пригодиться —
С умом лишь нужно направлять!
И в людях следует не худо,
А лишь хорошее искать,
Чтоб не дивило так вот чудо,
Затем, как будем попрекать.
 
 
НЕСЧАСТНЫЙ БЕГЕМОТ
 
Завидовал гепарду бегемот,
Себя несчастным искренне считая:
Хотел он очень бегать, как и тот,
Огромнейшую скорость развивая.
 
«Какой же он счастливый, тот гепард, —
Сложилось в голове у бегемота, —
Вся жизнь его — сплошной один азарт,
Выслеживание дичи и охота».
 
Гиганту-толстяку из года в год
Наскучила болотная рутина,
Несносный смрад застойных,
мутных вод,
Соседи безобразные и тина.
 
Коренья и различная трава
Порядком бегемоту надоели,
Тростник, а также прочая ботва —
Глаза б на все на это не глядели…
 
Отведать мяса с кровью он мечтал,
Как хищник ловкий, жаждал
порезвиться,
Покой привычный так его достал,
Что мысли приходили — удавиться.
 
Завидуя гепарду, он стенал,
От дум тех становясь всё только злее.
Того лишь бегемот тогда не знал,
Что тот ему завидует сильнее.
 
Гепард же думал: «Счастлив бегемот:
Жара его нисколько не пугает,
Лежит себе в водичке без забот,
И пища от него не убегает.
 
Не нужно караулить долго дичь,
Часами аж к ней красться, пригибаясь,
Не ведая: сумеешь ли настичь,
Голодным очень часто оставаясь».
 
Несчастны были оба так они,
Друг к другу, злобной завистью пылая.
 
Мораль же басни в том, что в наши дни
Мы мучимся, излишнего желая.
Иной к себе порой несправедлив,
На горькую судьбу свою стенает.
А то, что сам он истинно счастлив,
Бедняга просто-напросто не знает.
 
© Пасынков В. Все права защищены.

К оглавлению...

Загрузка комментариев...

Деревянное зодчество (0)
Медведева пустынь (0)
Загорск (1)
Зима (0)
Москва, Малая Дмитровка (1)
Ама (0)
Псков (1)
Храм Покрова на Нерли (1)
Ярославль (0)
Церковь Покрова Пресвятой Богородицы (0)
Яндекс.Метрика           Рейтинг@Mail.ru     
 
 
RadioCMS    InstantCMS