Регистрация Авторизация В избранное
 
 
открыть ТМДРадио в отдельном окне
Художественная галерея
Покровский собор (0)
Зима (0)
Москва, Никольские ворота (0)
Зима, Суздаль (0)
Церковь в Путинках (1)
Ростов (1)
Этюд 2 (0)
Старик (1)
Старая Москва, Кремль (0)
Загорск, Лавра (0)
Михайло-Архангельский монастырь (1)
Ростов Великий (0)

«Дух общаги*» Юлия Нифонтова

article292.jpg
    Фауст: 
    Мир духов рядом, дверь не на запоре…
            Иоганн Вольфганг Гёте «Фауст»
 
 
        «Учебный год в художественном училище, куда стремился поступить во что бы то ни стало– это не то же самое, что учебный год в ненавистной школе. Ничего общего! В образовательной предтече отечественной тюрьмы и птицы не поют, и ноги не идут, и все надежды и мечты зарыты в землю тут. Бесконечна школьная пытка в разнообразном арсенале инструментов которой есть особо изощрённые, такие как алгебра и геометрия. Но не тут-то было, не поймали! – ликовала  Янка, – Я живу теперь  в Доме Отдыха Моей Души, в семье, роднее которой не бывает – в художественном училище, где время летит с такой скоростью, что, кажется, будто его и вовсе нет…»
        Осоловевшая от непрерывного счастья бытия, она, не мигая, смотрела на проплывающий за трамвайным окном закат, по привычке подперев кулаками ноющие щёки, что болели теперь в конце каждого учебного дня от безудержного смеха. Глядя на багровое небо, Янка невольно складывала в уме его цветовую гамму: «Вверху голубая ФэЦэ** в разбеле, а книзу – киноварь с охрой средней и, пожалуй, можно немножко кадмия лимонного добавить за домами. О, нет. Хватит! Это уже просто мания какая-то – раскладывать всё вокруг на замесы».
 
        Общежитие Художественного училища – «Сообщага» – закрытый, тесный мирок, обитатели которого выделяли собственные праздники, так легкомысленно отброшенные обывателями на обочину общепринятого календаря. Главным в чреде празднеств значилось 25 Мая – День Освобождения Африки. На эту знаменательную дату выпадало окончание всех курсовых экзаменов и годовых просмотров, поэтому студенты, отождествляющие себя  с чёрным народом, сбросившим оковы колониального рабства, произносили в этот поистине благословенный День тосты: «За освобождение Чамба и Камбари, Моси и Груси,  Ибибио и Джукун***!!!», следя по замусоленной карте, чтобы никто из освобождённых народностей не остался не поздравленным.
        Следом шло летнее Народное Гуляние продолжительностью в месяц под названием – Пленэр. Как все затянувшиеся праздники, он был весьма утомителен и наиболее насыщен счастливыми воспоминаниями. Например, скачки на этюдниках или всенощное бдение под одним одеялом.
        Из осенних событий наиболее значительным было – «Конец колхоза»– завершение ежегодной студенческой уборочной страды. Сей праздник бурно отмечался в перелесках и за стогами, сопровождаясь полным опустошением сельских торговых точек от всего, что пьётся и курится.
       «Посвящение в студенты» с обрядом инициации, апогеем которого являлось всеобщее клеймение дрожащих первокурсников несмывающимися  несколько дней со лбов и щёк чернильными печатями.
        Ну и конечно, Святки – окончание первого семестра. Когда наконец-то волнения самой первой и самой трудной в студенческой жизни сессии позади, хотя любимый Новогодний праздник безвозвратно отравлен экзаменами. Кто-то возведён в «одарённые», кто-то безжалостно отчислен. Но экзекуция, слава Богу, окончена – каникулы впереди! 
        С Рождества до Крещения Общага преображается до неузнаваемости. Осиное гнездо Ренессансной ботеги,  где ваяют маститые мэтры и снуют шустрые подмастерья, грунтуются холсты и дымят кислые щи, обнажённые Деметры и Артемиды после возлежаний на атласе-бархате бегут курить в кочегарку, наспех укутавшись в заляпанные краской халаты. Всё замирает.Стихают вечный смех и гомон, превращаясь в далёкое эхо. Коридоры становятся огромными, таинственными, гулкими. Двери и ступени начинают отчаянно скрипеть, чтобы хоть как-то компенсировать непривычную тишину. Студенты разъезжаются на каникулы. На родном островке остаётся всего несколько аборигенов, сбившихся в маленькое, но отважное племя, стойко отражающее атаки злых демонов скуки. 
        Наряду с неприятными, но всё же эфемерными духами уныния, в заброшенном замке заметно активизируется кое-кто похуже. К большому сожалению, совсем не эфемерный, а наоборот – огромный, мясистый монстр, под названием Коменда. Этагорластая, неотёсанная бабища – чужеродный элемент живописных студий, оскорбляющий само понятие «искусство». «Проклятие рода Баскервилей», как нежно отзываются о ней  художники, вовсе не ощущает себя лишним мазком на палитре жизни, а, как и положено человеку без интеллигентской застенчивости, рьяно несёт контрольно-постовую службу, не щадя сил, времени и всех, кто попадается на её многотрудном пути. 
        Каждый вечер ровно в девять часов усталая хозяйка запирает свою вотчину на два замка и тяжёлый засов. Патрулируя по коридорам общаги ещё в течение часа, Коменда придирчиво осматривает комнаты, бытовки, тёмные закоулки под лестницами, ища заговор против диктатуры пролетариата.
        После тщательного осмотра вверенного помещения, она, как заботливый и неподкупный начальник тюрьмы, уложивший спать уголовников, вздохнёт спокойно: 
–Всё! Сегодня уркаганы больше никого не отметелят, не покалечат, не убьют, –  и отправится на покой в персональную VIP-камеру, чтобы оприходовать с устатку лекарственный четок и забыться  праведным сном. 
        Общага, замерев от напряжения, вслушивается. Вот он долгожданный, желанный, могучий – ХРРРАП! Сигнал начала другой жизни – тайной, ночной. Осторожные шаги. Неопознанные тени. ШШШ… Шелест. Шорох. Шёпот.
 
        Девушки снимают с себя серьги, цепочки, заколки… все мелкие детали хитрого дамского туалета, давя эмоции и возбуждение. Лора и Гульнур, будучи хозяйками каморки (когда Коменда спит, конечно), деловито выдвигают на середину колченогий казенный стол, зажигают свечи, открывают примороженные форточки. Командующим шаманом, как всегда, избрана всеми уважаемая Большая Мать, строгая, но справедливая. Крупной, осанистой фигурой, низким, грудным голосом, спокойной уверенностью внушает всеобщее уважение и выглядит мудрее однокурсниц на целую жизнь.                            
–Зден, глянь, дверь хорошо закрыта? Янку больше нет смысла ждать. Мама, наверное, не отпустила.
– Да проверяла уже, сколько ж можно.
–Лор, добавь воды в таз и поставь его на стол. Все готовы к общению с духами?
        Затаив дыхание, девушки сгрудились у стола. Большая Мать быстрым, точным движением нарисовала стрелочку на крошечном фаянсовом блюдце. 
– Сосредоточились! Кто засмеётся – убью!
        Спорить с Большой Матерью никто не решился. Внутри у всех будто моторчик заколотился. Словно маленький чертёнок заметался от необъяснимого страха к припадку истерического смеха. Но, помня твёрдое обещание Большой Матери, девушки  старались не выказывать эмоций. Особенно трудно было сдерживаться смешливойГульнур. 
        В глазах гадальщиц отражались свечи, а похолодевшие пальцы дрожали над блюдцем.
– Кого вызывать будем? – поинтересовалась хрупкаяЗденка, казавшаяся в своей белой ночнушке прозрачной снегурочкой.                                
– Ну, есть у тебя какой-нибудь кумир на примете, с кем бы ты мечтала поговорить?
– Крамской! Иван Николаевич, конечно,– смутившись, выпалила зардевшаясяЗденка. Ведь за стеной, по-соседству,  вздыхал о ней  Хромцов, прозванный за яркий талант Крамским. 
        Но ни Крамской, ни Илья Ефимович Репин, ни Павел Андреевич Федотов, ни другие знаменитые живописцы не желали контактировать со своими почитательницами. 
– А может, Врубеля? – прогнусавила прыщавая молчунья Нюся. Услышать её голос никто не ожидал, поэтому все невольно вздрогнули и уставились на неё, как на говорящую мебель.
– Случилось чудо! Оно ещё и говорить умеет! – хрипло пробасила Лора, центровая девушка села Потрошилово, полная противоположность флегматичной Нюси.
–Ой, нет, девочки, не надо Врубеля. Я тут про него по Истории Искусств реферат писала. Так он – ужас что! – примирительно затараторила Гульнур – единственная подруга Нюси, таскающая её за собой на тусовки, как безмолвную тень, – Он, представляете, был одержим своим Демоном, а когда писал, то постоянно слышал его пение, пока совсем не того…
– Тогда стопудово надо именно Врубеля звать, раз он ещё при жизни с чертями водился, – с характерным наездом настаивала Лора.
– Дети мои, вы забыли, что с вами профессионал. Гуль, неси кружку с воском. Мы его сейчас так заведём, что он как миленький явится вместе с Демоном, – авторитетно заявила Большая Мать, не обращая внимания на испуганный взгляд Гульнур.
        Велев всем поставить пальцы над тарелочкой, вливая воск тонкой струйкой в воду, начала колдовать:
                               Духи Воска и Огня,
                               Погадайте на меня.
                               С ледяною водой обнимитеся,                                               
                               И моею судьбой поделитеся.                                           
                               Все четыре ветра,
                               Со всего света,
                               Не воротами –
                               Приворотами,
                               Облетите мир иной,
                             И поставьте предо мной Дух художника Михаила Александровича Врубеля, – Большая Мать до предела повысила тревожные нотки в голосе, – Дух, приди к нам! Михаил Александрович, если Вы с нами, дайте знак.
        В эту самую секунду что-то разительно изменилось в самой атмосфере. Вода в тазу качнулась, и застывшие восковые капли столкнулись со странным мягким стуком. Качнулся под ногами и тут же встал на место пол. Фарфоровое блюдце дрогнуло и поехало, обжигая пальцы. Ледяной ветер, пробежавшийся по комнате, обдал всех единым порывом и задул все свечи разом. Вдруг жуткая неведомая сила, вопреки законам природы и здравому смыслу, выплеснула холодную чёрную воду прямо в лица гадальщицам. От неожиданности девчонки с визгом вскочили. С грохотом попадали стулья. Затрясся, заходил ходуном стол. В ужасе девушки смотрели, как к белому окну медленно приближается огромная, чётко очерченная тень. Под всеобщее: «Ах!» тёмный силуэт поднял руку и тихонько постучал…Стук. Стук-стук. От этого слабого, гнетущего душу звука всем стало как-то особенно жутко и тошно.
        После секундного оцепенения раздался дружный рёв, началась паника. Судорожно хватаясь друг за друга, девушки живым клубком пытались штурмовать ветхий шкаф. Запинаясь и падая в темноте, стремились уползти под кровати. Нюся обречённо завыла, крепко зажав себе рот обеими руками. В душе она продолжала бояться Коменду больше чем любое привидение. Но Дух Михаила Александровича оказался на редкость проворен. Уже в следующую минуту в коридоре послышалась тяжёлая поступь. Разъярённый Дух стал настойчиво дёргать и тарабанить в хлипкую дверь, готовую слететь с петель. Разбушевался он не на шутку и, свирепо сопя, явно жаждал крови. Когда мятежный Михаил Александрович, окончательно войдя в раж, начал колотить в несчастную дверь ногами, словно гром небесный, раздалось такое знакомое и родное: 
– Открывайте, кобыляки чёртовы! Завтра же докладная будет у директора на столе. Я вам покажу, как пьянки с дебоширством устраивать в государственном учреждении. Халды! Всех на улицу повыкидываю, вместе с эньтюдникамивашими. 
– КОМЕНДА! – одновременно прошептали Зденка, Нюся и Гульнур, обнявшись, как перед казнью.
           Большая Мать отважно включила свет и повелела:
– Лора, иди!  
– Да, этой грымзе даже Врубель с Демоном нипочем, – обреченно вздохнула Лора и, достав из заначки сгущёнку, бутылку водки, палку колбасы, как старшая по комнате и умеющая говорить с комендантом на одном языке, пошла успокаивать грозного Духа Общаги.
 
        Не весело было Янке возвращаться домой за полночь. Весь день прошёл в предвкушении намеченного гадания. Чтоб мама Ира отпустила, пришлось зарабатывать очки тщательной уборкой квартиры, демонстрируя безропотную покорность. Но затея неожиданно сорвалась. 
Подойдя к общежитию, Янка увидела, что окна темны. Боясь ошибиться и нарваться на местное чудовище, Янка предварительно кинула в открытую форточку снежок (который и обрызгал гадальщиц, угодив прямо в таз с водой), заметив в замороженном окне мелькающие тени, она решилась постучать. Но после того как яркая, обличительная речь Коменды сотрясла мироздание, стало ясно, что пора уносить ноги. О том, что кто-то отопрёт секретный лаз кочегарки, теперь и думать было смешно. В пакете уныло позвякивало невостребованное пиво. «Странно, – размышляла Янка, – с чего это Коменда так взбеленилась, может, снежок ей в глаз попал? Хоть бы!» 
А по ночному небу уже вовсю разлилась голубаяФэЦэ в пастозном замесе с тёмным краплаком и марсом, на сугробы лёг синий кобальт, сверкая кое-где титановыми белилами…  
______________________________________________________________ 
«Дух общаги»* – глава из книги «Шиза. История одной клички»
ФэЦэ** – название краски
Чамба и Камбари, Моси и Груси,  Ибибио и Джукун*** – государства Африки
 
© Нифонтова Ю.А. Все права защищены.

Художник – Александр Ермолович.

«Дух общаги» Юлия Нифонтова, иллюстрация Александра Ермоловича

К оглавлению...

Загрузка комментариев...

Москва, Малая Дмитровка (1)
Дмитровка (0)
Этюд 3 (1)
Ивановская площадь Московского Кремля (0)
Лубянская площадь (1)
Церковь в Путинках (1)
Микулино Городище (0)
Ама (0)
Собор Василия Блаженного (0)
Храм Покрова на Нерли (1)
Яндекс.Метрика           Рейтинг@Mail.ru     
 
 
RadioCMS    InstantCMS